канал "НА ГРАНИ"

ЖИВОПИСЬ

15.04.2025

Виталий Ермолаев - художник из Латвии

Юрмала, ул. Омнибуса 19.

Тема: Картины, которые светятся и лезут тебе в душу.

«Это не живопись. Это вторжение»

Виталий Ермолаев делает не искусство — он делает перезагрузку.

Что за чертовщина такая — светящиеся картины, которые показывают тебе не мир, а твоё внутреннее лицо? Художник, чьи работы пугают и исцеляют одновременно.
Живопись, которая не висит на стене, а дышит, говорит и требует ответа.

Гость на грани — и за гранью привычного.
На канале «На грани» у Татьяны Моисеевой — Виталий Ермолаев, художник, скульптор и радикальный новатор из Латвии.
Он не просто пишет картины — он заставляет их светиться, дышать и говорить. Его живопись — это визуальный взлом, духовный перформанс и вызов стандартному восприятию искусства.
Свет, форма, дух — и никаких компромиссов. Добро пожаловать в пространство, где искусство вторгается.

Светящиеся картины Виталия Ермолаева: от демона к свету.

Картины, которые светятся. Буквально. Нет, это не неон и не экран. Это живопись, которая словно живая — дышит, движется, говорит. Виталий Ермолаев — художник, который изобрёл нечто совершенно безумное: технологию, где краска и свет работают вместе, создавая эффект полного визуального вторжения. Это не просто красиво. Это — гипноз.

Он не просто пишет картины — он врывается в твое восприятие и заставляет почувствовать то, что ты давно вытеснял: страх, восторг, веру, боль, тишину. Его работы не висят на стене. Они работают на тебя, с тобой, в тебе.

В 2002 году его технологию официально признали уникальной на международном уровне. Кто-то пытался скопировать, но не вышло: формула держится под замком, права не передаются, секреты не продаются. Свет в картинах Ермолаева — это не эффект. Это опыт.

Театр, где актёры — картины

Выставка Ермолаева — не выставка. Это театр без актёров. Или наоборот — картины и есть актёры. Их роли — глубоко личные. Под спецподсветкой, в сопровождении медитативной музыки и голосов на семи языках, они рассказывают историю. Не свою — твою. 

Каждая работа — как сцена, где встречаются твои страхи и твоя надежда. 

Один из самых мощных проектов — спектакль «Демон» с Рустемом Галичем. От Лос-Анджелеса до Риги — зрители выходили с покрасневшими глазами. Не от света. От чувства.

От Ватикана до внутренней тьмы

Что делает православный художник в костёлах Европы, в залах Ватикана, в католических галереях? Рассказывает о Боге через свои картины. Не в лоб. Не проповедует. Он открывает дверь. 

Супруга Ермолаева, Людмила, стала его продюсером, проводником и музой — именно благодаря её упорству о художнике заговорили в тех кругах, где без чистоты и глубины просто не выжить. Ермолаев стал членом Ассоциации католических художников Италии. При этом остался верным своей вере. Это говорит не о компромиссе — о силе.

Начинал с нуля. Практически с темноты.

Латвия, 90-е. Денег нет, искусства нет, надежды тоже. Людмила берёт в аренду ресторан — и именно там впервые запускается световая технология. Банкеты превращаются в выставки. Люди перестают есть — начинают смотреть. Что-то в этих картинах *ломало шаблон*.

Живопись — как вызов

Виталий окончил Академию художеств в Ленинграде. Но вместо того чтобы идти проторенной дорожкой, он берёт древнеегипетскую технику восковой живописи и соединяет её с новыми световыми эффектами. Всё безопасно. Всё вручную. Ни грамма напыления — только кисть. Только настоящее.

Туристы, стоя перед его работами, видят, как Монна Лиза становится Леонардо, а Дали подмигивает из рамки. Пушкин оживает. Демон наблюдает. Это не музей. Это портал.

Это больше, чем живопись. Это диагноз. Или спасение.

Для Ермолаева живопись — это не «про красоту». Это про выбор: кто ты и во что веришь. Свет или тьма. Любовь или разрушение. Его картины считываются подсознанием. Это не украшение стены. Это зеркало, которое показывает то, от чего ты обычно отводишь глаза.

Наследие продолжается

Дети Ермолаева пошли в творчество — каждый по-своему. Лиана работает с шелкографией, Александр — в креативной индустрии. Сам Ермолаев даже проектировал архитектурные пространства — как места силы и внутреннего диалога. Один из таких объектов — его усадьба в Юрмале, на улице Омнибус 19.

И да — он расписывал Христорождественский собор в Риге. А ещё говорит: 

 «Мой художник — Андрей Рублёв. Потому что в человеке живёт божественное».